подборки26 января 2015 г. в 15:50

11 января в «Театре 31» состоялась премьера пьесы Теннесси Уильямса «Крик». Репертуар театра небольшой, но состоит из сложнейших произведений мировой драматургии. К таким трудным для постановки и игры пьесам можно отнести и «Крик».

В разное время спектакли по этой пьесе ставили Лев Додин и Кама Гинкас, в нем пытались играть Владимир Высоцкий и Алла Демидова, но в данном случае дело не дошло даже до премьеры. Также по мотивам пьесы была постановка «Подсолнухи» с Виктором Гвоздицким и Лией Ахеджаковой. Критики в один голос говорили, что у пьесы несчастливая судьба. 

Однако, на премьере «Крика» в «Театре 31» присутствовал автор перевода Виктор Денисов. Он сказал, что постановка Оксаны Глазуновой великолепна, отлично передан смысл, дух произведения. У Оксаны Глазуновой есть особый талант – чувствовать автора произведения, которое она ставит. Режиссер убеждена, что «автор либо позволяет ставить свои вещи, либо нет». «Крик» на сцене «Театра 31» – это подтверждение ментального взаимопонимания между драматургом и режиссером. Теннесси Уильямс считал пьесу вершиной своего творчества, автор вложил в нее всю свою душу, и после просмотра спектакля в «Театре 31» остается ощущение, что крик души драматурга наконец-то услышан.

Отличительной особенностью режиссерской работы Глазуновой является многомерность смыслов в ее постановках. В своих спектаклях она рассматривает произведения под таким углом, что зритель видит их многоплановость и глубину. Неоднозначными трактовками и провокациями, которые тоже присутствуют в ее творчестве, режиссер проявляет большое уважение к зрителю, она верит, что люди, которые приходят на ее спектакли, обладают способностью нестандартно, без давления стереотипов видеть, чувствовать, осмыслять происходящее на сцене.

Остро звучит в пьесе мотив о творческом выгорании художника. Контракты, обязательства, законы шоу-бизнеса – все это приводит к потребности прибегать к допингу, губящему и душу, и личность творческого человека. Театр становится тюрьмой для актеров и драматургов, где холодно и одиноко.

Уильямсу Теннесси не чужды и вечные темы – любви, веры и сострадания. Герои пьесы живут в постоянном жутком страхе. Внешний мир кажется им враждебным, злым, жестоким. Но как жить, если «не все зависит от нас», если некому доверять? В минуты отчаяния Клэр хочется крикнуть: «Ну, помогите же, помогите!» Но не к кому обратиться за помощью. Их дом из убежища и защитной крепости превращается в тюрьму. «Заточены, заточены!» – кричит Клэр. Жизнь без веры обрекает человека на жизнь в страхе. Без веры, любви, надежды люди заточены в тюрьму своего недоверия. Но эти стены вырастают не на ровном месте, отсутствие любви делает сердца глухими к чужим мольбам о помощи. И даже извечная потребность человека в любви встает не в традиционном вопросе, любишь ли ты меня, а в совершенно обратной формулировке: «Ты что – меня ненавидишь?»

В каждом человеке идет незримая духовная борьба между светом и тьмой. Спасение может быть лишь в любви. Но в «Крике» Теннесси нет места простоте и однозначности. Встает вопрос – а всякая ли любовь дарует спасение? Клэр и Феличе так и не вышли к «золотистому дневному свету», к подсолнухам. «В их взглядах – нежное признание поражения. Медленное объятие – затем наступает полная темнота».

Проявлением режиссерской неординарности можно считать и яркую провокационную концовку спектакля. Глазунова словно ведет диалог с Теннесси, она будто отвечает на эпиграф к пьесе – «Запертый сад – сестра моя» (Книга Песни песней Соломона, Библия, Ветхий Завет). Режиссер отвечает полным пониманием всего смысла, всей боли, всех тайных мучений души, которые автор вложил в пьесу.

Фото: Илья Ушак

Текст: Евгения Плево

Обсуждения«Крик» души Теннесси Уильямса в «Театре 31»
Комментариев пока нет. Будьте первым